Последние сутки. Ровно двадцать четыре часа, а затем — свобода. Или что-то, ее напоминающее. Марк застегивал куртку, прислушиваясь к знакомому гулу дежурки. Запах антисептика, кофе и усталости — его постоянный спутник последних лет.
Сегодня его задача — не спасти мир. Мир не спасти. Его задача — показать все это новичку, Льву. Парень смотрел на него широко открытыми глазами, еще не погасшими. Марк помнил этот взгляд — в своем отражении года три назад.
Первые вызовы прошли относительно спокойно: гипертонический криз у пенсионерки, сбитый коленкой подросток. Лев старался, задавал вопросы. Марк отвечал коротко, экономя слова, как экономят силы перед долгим подъемом. Он показывал, где лежат катетеры, как уговорить испуганного ребенка, как одним движением зафиксировать шину. Не искусство, а ремесло, отточенное до автоматизма. Автоматизм, который когда-то спасал жизни, а теперь лишь глушил внутренний гул.
Перелом наступил глубокой ночью. Вызов на трассу. Фура, легковушка. Тишина после удара была гуще крика. В салоне искореженной машины — молодая женщина. Без сознания, но жива. Лев замер на пороге, его уверенность растворилась в смраде бензина и горячего металла. И тут что-то щелкнуло в Марке. Не всплеск адреналина, а что-то иное. Спокойная, холодная ясность. Последний раз.
Он не говорил, он действовал. Его руки, казалось, двигались сами, помня каждое движение. «Лев, жгут здесь. Давление падает. Готовь систему. Не смотри на это, смотри на то, что можешь исправить». Его голос звучал ровно, без привычной хрипоты усталости. Он руководил, как дирижер в аду, превращая хаос в последовательность четких шагов: стабилизация шеи, доступ к вене, монотонный разговор с бесчувственным телом, будто слова могли удержать душу.
Когда пострадавшую передали бригаде реанимации в приемном отделении, наступила странная тишина. Лев, бледный, молча вытирал руки. Марк стоял у окна, глядя на первые проблески рассвета над крышами. Он чувствовал не опустошение, а странную завершенность. Он не просто отбарабанил смену. Он передал не только знания из протоколов. Он передал самое главное: как оставаться человеком, когда вокруг все рушится. Как не дать усталости и цинизму съесть ту часть, которая заставляет бороться за каждый вздох.
Смена закончилась. Марк снял бейдж, положил его на стол дежурного врача. Ключи от реанимобиля легли рядом. Лев ждал его у выхода.
«Спасибо», — сказал новичок. Больше ничего.
Марк кивнул. Он вышел на улицу. Утро было холодным и очень тихим. Он вдохнул полной грудью. Впервые за долгое время воздух не пах больницей. Он просто пах утром. Он пошел, не оглядываясь. Позади оставалась не просто работа. Оставалась часть жизни, которую он теперь, наконец, мог отпустить.
