В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки знали и топор, и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов, где вековые стволы с грохотом ложились на землю, и вдоль бесконечных стальных путей, где звенели рельсы. Он рубил лес, укладывал шпалы, возводил опоры для мостов через бурные реки. Со стороны могло казаться, что он просто строит дороги. Но на самом деле Роберт наблюдал нечто большее: как на его глазах преображается сама страна, как меняется её облик. И он видел оборотную сторону этого прогресса — изнурительный труд, лишения и тихое отчаяние таких же, как он, рабочих, пришедших сюда за лучшей долей. Цена каждого нового пролёта пути или свежеспиленного дерева была хорошо известна его уставшим плечам и потёртым рукам.
